На следующий день кое-куда позвонила, но ничего интересного не попалось. Тогда я набралась наглости и, отловив Елизавету на кухне – она грела лоточек с брокколи, – сказала, что тоже хочу уйти и не могла бы она мне что-нибудь посоветовать. Елизавета растерялась, и мне сразу стало неудобно, но она улыбнулась и сказала, что все понимает и пока самое разумное – это составить резюме и отослать его в кадровые агентства, а там видно будет. Я маялась над составлением этого кошмарного документа – помесь биографии и героического эпоса – на Светкиной кухне под ее стоны «от добра добра не ищут» и «чего тебе только не хватает, я не понимаю!».

На следующий день нашла в электронном ящике письмо от Руфи: она написала детальный отчет о своей свадьбе и прислала кучу фотографий. Мы познакомились с ней в Праге. Ездили туда с компанией на прошлый Новый год, ну и угораздило нас с Димом попасть в Йозефов – еврейский – квартал как раз в тот момент, когда там проходил марш неонацистов. Я уж думала, что разбушевавшиеся молодчики нас убьют, но Руфь впустила нас в свое кафе, и мы пересидели опасный момент в ее уютной квартирке над кафешкой. Она собиралась выходить замуж, я тоже, мы стали переписываться по электронной почте. Сегодня я решила не остаться в долгу и расписала наше с Димом торжество, не забыв фотки. Под большим секретом поведала даже, как меня чуть не украл со свадьбы мой бывший бойфренд. Руфь написала ответ в полном восторге: ах, это так романтично! Вспоминая всю историю, я не могла с ней согласиться. Мне в голову приходит много разных эпитетов, но вот слово «романтичный» точно не кажется уместным.

Вчера вечером раздался звонок. Я, уже сонная, нащупала трубку рядом с кроватью и протянула:

– Ал-ло?

– Таня? Добрый вечер, надеюсь, я вас не разбудила.

Конечно же это была Елизавета, и из трубки доносились шум голосов, музыка и смех. Я сразу поняла, что там гости или вечеринка, и решила, что она, наверное, очень красивая сегодня и стильная.